СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ О ТАЦ

Геннадий Хандорин: «МЫ ОТКРЫТЫ ДЛЯ САМЫХ СМЕЛЫХ ИДЕЙ»
(«Красное знамя», № 7 28 октября 2005 г.)

Год назад на торжествах, посвященных 25-летию Томского научного центра СО РАН, председатель областной Государственной Думы Борис Мальцев объявил об идее создания единого научно-промышленного центра по изучению и использованию атомной энергии. Идея воплотилась в форме некоммерческого партнерства по научной и инновационной деятельности - Томский атомный центр (ТАЦ).
О его первых шагах и перспективах с журналистом беседует Геннадий Хандорин, в прошлом генеральный директор СХК, ныне возглавляющий дирекцию ТАЦ.

- Геннадий Петрович, Томск не единственный город за Уралом, имеющий атомное предприятие. Почему именно здесь стало возможным создание центра?

- История Томска сложилась так, что у нас в научно-технической сфере весьма заметную роль играет ее атомная составляющая. Мы имеем почти 100-летнюю школу физиков-теоретиков в ТГУ, мощные школы физиков в СФТИ при государственном университете и НИИ ядерной физики при политехническом университете. У нас солидные силы физиков в Томском научном центре Сибирского отделения Российской академии наук. В Томске работают ученые в области ядерной физики и радиохимии, ученые, занимающиеся изучением материи и материаловедением, нанотехнологиями, водородной энергетикой. У нас есть ученые-генетики, ученые-экологи. Именно у нас, в Томске, вот уже 50 лет готовятся высококвалифицированные кадры для атомной индустрии (нет практически ни одного предприятия атомной промышленности как в России, так и в странах СНГ, где бы сегодня ни трудились кадры инженеров-физиков, подготовленных в Томске). В стране всего два атомных учебных реактора, и один из них - в Томске. Наконец, у нас есть Сибирский химический комбинат - крупнейший в мире атомный комплекс, в котором сосредоточены мощности по производству ядерных материалов, радиохимические производства, производства по разделению изотопов (причем не только изотопов урана, но и других изотопов), производства ультрадисперсных порошков и другие. Продолжает работать пущенная в 1958 году первая в мире промышленная атомная электростанция, имеющая установленную мощность 370 Мвт. Имея такой потенциал, мы должны были, просто обязаны принять меры по организованному его использованию.
Я недавно прочел высказывание Джеймса Лавлока, одного из основателей Гринписа, относительно недавних катаклизмов, потрясших планету, - цунами, ураганы, землетрясения, которые, по мнению этого ученого, во многом вызваны парниковым эффектом, задымлением атмосферы от деятельности человека. И вот вывод Лавлока: у человечества нет времени заниматься призрачными источниками энергии. На это как минимум нужно 50 лет, но у человечества этих пятидесяти лет нет. И самым "зеленым" решением является атомная энергия. Знаменательно, что это осознал человек, значительную часть жизни посвятивший борьбе против атомной энергетики. И, возвращаясь к местным проблемам, скажу, что, я уверен, развитие атомной составляющей в экономике области, безусловно, приведет к тому, что область станет донором не только в плане экономическом, но и электроэнергетическом. И будет снабжать этой энергией всю Сибирь. Под развитием атомной составляющей я имею в виду в первую очередь крупные проекты: строительство завода МОКС-топлива и атомной электростанции.

- Но как же с возражениями о том, что действующих заводов МОКС-топлива нет? Есть только намерения...

- Это не так. Стремление утилизировать плутоний, накапливающийся в результате деятельности атомных электростанций, в Европе давно реализуется. Существуют производства МОКС-топлива в виде таблеток из оксидов плутония и урана, изготовляются тепловыделяющие сборки, которые ставятся в реакторы. Наряду с полезным использованием плутония в таком варианте, он ведь еще и сжигается, то есть количество его уменьшается. Подчеркиваю, такие производства давно работают. И никаких проблем. Против этого факта не пройдешь. И не надо "зеленым" пугать народ страшилками. Повторяю, плутоний в данном случае не нарабатывается, он используется в нужном направлении. К тому же само это производство менее опасно, чем радиохимия, потому что там нет такой активности, проще работать, проще инженерные решения. Европейские государства на это идут и правильно делают. Надо наконец прекратить фарисействовать и четко сказать - хотим мы или не хотим ликвидировать оружейный плутоний, накопленный США и СССР. Если мы хотим находить решения, как утилизировать этот наработанный плутоний, то надо их искать. Один из вариантов как раз МОКС-топливо. Альтернативных вариантов пока близко (по времени) не предвидится. Ведь чем дольше плутоний хранится, тем сложнее с ним работать. И я верю, что появление в Томской области подобного завода и АЭС существенно повысит статус области не только внутри России, но во всем мире.
Так что атомную составляющую в жизни Томской области необходимо развивать, усиливать, искать ее новые направления. Томский атомный центр и создан для того, чтобы объединить усилия, возможности и опыт науки, вузов, организаций и предприятий для совместного решения задач использования атомной энергии. Список внушительный: СХК, Томский Нефтехим, ТПУ, ТУСУР, Северская технологическая академия, СГМУ, НИИ ядерной физики, СФТИ, Томский научный центр Сибирского отделения Академии наук, НИИ медицинской генетики... Всего 14 коллективов.

- Какие направления взяты центром для начала, и как далеко во времени вы заглядываете?

- Утверждена тематика до 2015 года. Основные направления такие. На первом месте - разработка новых источников энергии. Сделаны определенные проработки, проведены эксперименты, которые развивают исследования, начатые еще в 90-е годы. Они связаны с использованием методов воздействия на вещество с таким расчетом, чтобы выделялась энергия без обычных негативных процессов радиоактивности, возникающих при делении ядра. Кроме процессов, связанных с атомным ядром, пытаемся заняться исследованиями, которые связаны с энергией вращения. Это область, где появляющиеся эффекты до конца не изучены. К слову, в области энергетики перспективным направлением считается управляемый термоядерный синтез. Но полвека выдающиеся ученые, конструкторы работают над этим процессом, горы денег истрачены, а результата нет. По-видимому, нет нужной идеи, которая позволила бы с помощью термояда получать невиданные мощности. Наши направления, связанные с получением новых источников энергии, представляются мне достаточно интересными. Научно-технический совет нашего центра утвердил четыре проекта, которыми мы уже занимаемся. Они еще далеки от внедрения, носят в значительной степени фундаментальный характер, и в этой связи есть трудности с их финансированием. Но, думаю, эту проблему решим.

- Перечислите, пожалуйста, эти направления.

- Первое, как я уже говорил, новые источники энергии, второе - водородная энергетика. Здесь мы вполне можем использовать разработки, которые есть на кафедре Томского политехнического университета (в частности профессор Тюрин этим активно занимается), работать в контакте с институтами Сибирского отделения академии наук. Там тоже занимаются созданием топливного элемента для автомобилей. К слову сказать, в использовании водорода в автомобилях вместо бензина больше всех должны быть заинтересованы нефтехимики, поскольку таким образом будет уменьшаться расход нефти и газа как сырья для нефтехимии, а их запасов в недрах земли осталось всего лишь на несколько десятков лет. Третье направление - способы влияния на скорость радиоактивного распада.

- Звучит как фантастика! Неужели это возможно?

- Не фантастика. Мы задумались над тем, почему одинаковые атомы одного и того же изотопа распадаются мгновенно, а другие - через сотни лет. Некоторые ученые говорят, что это процесс вероятностный, проявление случайных событий. Но мы думаем, что существует некий внутренний механизм взаимодействия радиоактивных элементов, которые регулируют скорость распада. И если такой механизм регулирования в естественных условиях есть, и скорость радиоактивного распада падает со временем, то, почему бы не изучить этот механизм и создать внешний источник влияния на этот процесс. С таким расчетом, чтобы он не растягивался на тысячелетия, а завершался в ограниченный период времени под наблюдением человека. Мы бы тогда радиоактивность имели там, где нужно, а где не нужно - ликвидировали.

- Были какие-то реальные попытки?

- Мы уже получили эффекты значительного сокращения периода полураспада. Говоря об этом, вновь нельзя не упомянуть то, что мы нашли в литературе. Пишут, что еще в 1947-м году в одном из процессов, который тогда не поняли, было получено сокращение периода полураспада в миллион раз. Так пишут. В этой связи возникает много споров. Конечно, есть оппоненты, которые утверждают, что этого не может быть, потому что не может быть по определению. Но мы занялись, стали проверять, проводить эксперименты. Не мы одни, кстати. Недавно я прочел переводную статью из американского журнала. Сообщается, что группа ученых занимается той же проблемой, что и мы, но у них другой способ. Правда, они считают значимым, когда увеличивается скорость распада на 12%, а мы имеем результат увеличения в разы.
Вообще, когда говорят: "Этого не может быть" - мне досадно. Почему люди не восприимчивы к новым явлениям? Ведь был период, когда мы 300 лет жили, руководствуясь законами Ньютона. Они считались незыблемыми. Но появились новые явления на уровне микромира и была создана квантовая теория, возникла квантовая физика, квантовая механика... Если явление не может быть объяснено существующей теорией, создается новая теория. Еще наш центр приступил к направлениям технического характера по совершенствованию нынешних технологий, разделения изотопов, создания радиофармпрепаратов. Было проведено совещание наших специалистов с участием НИИ кардиологии, медуниверситета, НИИ ядерной физики. Наконец, (и это записано в уставе центра как постоянно действующее направление) проводятся исследования медико-генетических и экологических аспектов использования атомной энергии. Кстати, из-за важности этой темы в состав учредителей Томского атомного центра входит Облкомприроды. Мы с ним находим общий язык.
Кроме перечисленных направлений, наш центр ведет научно-техническую пропаганду. На семинар, состоявшийся 4 октября, мы пригласили студентов, инженеров, специалистов по вопросам радиоактивности. В дальнейшем предусмотрены публичные лекции ученых - томских, российских, зарубежных, а также диспуты специалистов, стоящих на разных позициях.
Представляется важным создание в будущем, если такие решения удастся продвинуть, музея истории освоения и использования атомной энергии. И начать его экспозицию надо с 1896 года, когда Беккерель открыл явление радиоактивности. Учитывая наши международные связи, мы можем получить интересные материалы для музея из разных стран. Одна из лекций, которую я читаю студентам, называется "История овладения атомной энергией в лицах", и в ней я обращаю внимание на такой факт. Начиная с открытия Беккереля и затем работ Пьера Кюри и Марии Складовской-Кюри, прошло всего восемь лет, и они получили Нобелевскую премию. То есть в начале прошлого века нашлись люди, которые поняли и оценили значимость этих открытий. Можно же было так же, как и теперь, подобно некоторым скептикам, твердить, что этого не может быть никогда. Но наши предки оказались людьми не зашоренными.

- Какова структура Томского атомного центра?

- Высший орган центра - общее собрание. Коллегиальный исполнительный орган - президиум во главе с председателем - генеральным директором СХК - Владимиром Михайловичем Короткевичем. Следующий элемент управления - дирекция. И наконец научно-технический совет, в который входят ведущие томские ученые (среди них семь академиков Российской академии наук и РАМН). Возглавляет совет ректор Томского политехнического университета Юрий Петрович Похолков. Защитить на этом совете новое направление не так просто, но наши двери открыты для всех и для самых смелых идей, какими бы фантастическими они сегодня не казались.
Учреждение Томского атомного центра совпало с 60-й годовщиной создания атомной отрасли в СССР. Хотелось бы, чтобы это совпадение было хорошим знаком, чтобы томичи внесли свой новый вклад в освоение атомной энергии в мирных целях.

Беседу вел Дмитрий ГОВОРОВ